Pages Menu
Facebook
Categories Menu

Интервью с Sophie Ellis-Bextor

В конце июля Софи Эллис-Бекстор приехала в Москву для участия в большом опен-эйре Europa Plus LIVE, проходившем на Поклонной горе. Накануне выступления певица получила «золотой диск» за свой четвертый студийный альбом «Make A Scene», выпущенный в апреле и очень хорошо разошедшийся в России. RS встретился с Софи, чтобы обсудить коммерческий успех, транс-подвижничество Армина ван Бюрена и уместность политических заявлений в поп-песнях

Не знал, что у вас есть татуировка (на правом предплечье изображено сердце и лента с надписью «Family» – прим. RS). Когда вы ее сделали?

Шесть лет назад.

У вашего мужа, бас-гитариста The Feeling Ричарда Джонса, тоже такая есть?

Нет. Но он ходил со мной ее делать и думал, не последовать ли моему примеру. Все-таки не решился.

У вас есть любимое воспоминание о России?

О, очень много. Я уже сбилась со счета, сколько раз я здесь была. Может быть, из последних воспоминаний – мое выступление в Arena Moscow в прошлом декабре. До этого я приезжала в Россию на частные вечеринки, корпоративы и совсем не общалась с большой российской аудиторией. С обычными русскими. И когда меня пригласили просто выступить перед публикой, я подумала: «Ну наконец-то». И я очень горжусь тем, что это было самое успешное шоу за весь тур.

Вы часто играете на корпоративах?

Я певица, я развлекаю людей. Это часть природы бизнеса. Не только здесь у вас, а и во всем мире. И в Англии тоже. Но от обычных концертов я получаю гораздо больше удовольствия.

Бывали на концертах какие-нибудь неприятности или курьезные случаи?

Концерты – это такое большое и сложное дело, что угодно может пойти не так, что угодно может отказать: микрофон, провода… Однажды организаторы решили, что нужно поднять моих музыкантов вверх под потолок, на цепях и без страховки. Если бы кто-то упал, там были бы переломанные ноги. Так что я сразу сказала: «Нет, извините». Мне мои музыканты слишком дороги.

А почему первая презентация нового альбома «Make A Scene» прошла именно в России?

Этого очень хотел здешний лейбл (Universal Music Russia – прим. RS). По-моему, вполне оправданно. Видели, я только что получила золотой диск! По-моему, очень красивый.

И куда вы его денете?

У нас есть своя студия, вот там пусть и хранится. На стену я их никогда не вешаю. Я не из тех артистов, кто увешивает ими всю свою гостиную.

Как вам понравилось работать с Армином ван Бюреном?

Ну, это было мое первое путешествие в страну транса, и я не понимала, что Армин в этой стране царь и бог. Но когда я увидела, как он восемь часов играет сет перед двадцатью тысячами человек… В общем, он живет музыкой. От обычного, среднестатистического диджея такого не дождешься.

Почему вы вообще увлеклись хаусом?

Да это вообще давняя история: все началось еще с трека Кристиано Спиллера «Groovejet», в котором я спела в 2000 году. Понятно, что у Спиллера такой коммерческий хаус. А три года назад я сама попробовала встать за диджейский пульт. Экспериментировала, например, с треками Калвина Харриса. Мне ужасно понравилось, и я решила, что надо продолжать.

Коммерческий успех для вас важен?

Да, скажу совершенно честно. Коммерческий успех означает, что ты сможешь записать еще один диск, поехать еще в один тур. Продолжать заниматься тем, что тебе нравится.

Вот у вас есть песня «Revolution». Она несет политический смысл?

Нет, она про музыку. Бывает, что слушаешь музыку и ощущаешь в себе необычную силу, мощь. Песня, в общем, о гедонизме и о ясности мыслей, которая приходит, когда поймал волну. О том, как приходишь в клуб, и он твой. Нет, вообще я часто думаю о политике, читаю газеты. Но петь об этом в поп-песнях мне как-то стыдно. Это будет звучать пошло, избито.

А вы слышали, что Моррисси сказал о терактах в Норвегии? Как можно относиться к таким высказываниям?

Я, как, наверное, и все, думаю, что такие вещи нельзя сравнивать. За что он борется – это всем известно. Но норвежские события просто чудовищны. Его слова нужно воспринимать просто как глупость – ну, бывает, ляпнул глупость. Не стоит теперь обвинять его во всех смертных грехах.

Всегда хотел спросить вот что. В клипе «Get Over You» вы изображали оживший манекен, и это выглядело так, будто голова у вас приставлена к телу: на шее видно соединение. Это компьютерная графика или грим?

Ой, это вообще были ужасные съемки! Я вся была покрыта каким-то жутким то ли клеем, то ли лаком, чтобы выглядеть как пластмассовая кукла. А то, о чем вы говорите, – просто черная нитка, которой обвязана шея.